По джунглям Конго



По джунглям Конго

Материал нашел и подготовил к публикации Григорий Лучанский

Первое впечатление от джунглей - это "хаос" в природе. Почти непроходимая стена из деревьев, кустарников, трав и бамбуков, перевитых травянистыми и одеревеневшими лианами разной толщины и длины. Какая-то невероятная растительная путаница! Лианы цепляются за голову, руки и ноги, как щупальца спрута. Кое-где деревья даже над тропой так смыкаются, что мы идем, словно по узкому туннелю. Продвигаемся медленно. Приходится пробивать плотную пелену паутины, по которой бегают гигантские пауки; она застилает глаза, а лица и куртки становятся от нее белыми. На заболоченных участках, вымощенных тонкими и скользкими от грязи жердями, мы идем еще медленнее. Чтобы не очутиться в черной жиже, приходится осторожно пробираться, опираясь на длинную палку. В этот день я два раза рисковал окунуться в черное месиво, но чудом удерживался, балансируя руками, как заправский канатоходец.

Душно. Гниют огромные упавшие деревья, преют листья, всюду сырость и полумрак. Солнце не проникает сквозь завесу буйной растительности. Ни малейшего ветерка. Пот льется ручьями. Но стоит остановиться и немного посидеть, как начинает пронизывать легкая дрожь, можно простудиться... И я действительно простудился. Всякие сюрпризы ожидал встретить в джунглях, но только не простуду... как-то это не укладывалось в голове.

Каждый из нас лег спать на раскладушку под небольшим навесом из пальмовых листьев, не забыв натянуть марлевый полог. Он хорошо защищает от насекомых.

Утренний воздух джунглей бодрит. Перешагиваем через корни, с трудом перелезаем через деревья - великаны. На тропе лежат, свернувшись спиралью, черные, с синеватым оттенком, тысяченожки размером с бублик, валяются плоды. Над нами так низко нависают ветки деревьев, что приходится сильно наклоняться, чтобы не удариться головой о сук и не повредить глаз. Лишь над заброшенными хижинами, какие встречаются иногда на пути, можно увидеть небо.

Приблизительно через четыре километра пути подошли к заброшенному лагерю. Сели под навес передохнуть и вскоре почувствовали, как по нас поползли какие-то насекомые. Осмотревшись, ахнули: по нас прыгали сотни блох. Подошли конголезцы и стали нам помогать их вылавливать. Один из них заметил: "Нас блохи не трогают. Почему же они набросились на вас?". Около лагеря много ярких цветов. По ним ползают, собирая нектар, огромные черные пчелы, размером с нашего навозного жука. Конголезцы уверяли нас, что укус такой пчелы очень болезнен. Нам вовсе не хотелось быть укушенными, и мы благоразумно отошли в сторону.

Продолжаем путь. Вдруг слышим испуганные крики впереди идущих рабочих: "Фурми, фурми, боку!" (Муравьи, муравьи, много!). Осматриваемся. Муравьи заняли несколько метров тропы, которые надо форсировать. Рабочие переходят на бег. Муравьи с остервенением кусают их за голые ноги. Челюсти у сторожевых муравьев - настоящие кусачки. И впиваются они мертвой хваткой. Приходится разрывать тело муравья на части, то есть отрывать вначале туловище, а потом извлекать голову.

Вечером, подкрепившись жареной антилопой и проглотив по две таблетки хлорахина (профилактическое средство от малярии), вышли на площадку лагеря.


...Неожиданно среди вечерней тишины раздались знакомые слова: «Фурми, фурми, боку!». С электрическими фонарями мы бежим на голоса и ужасаемся: на лагерь наступает черная копошащаяся полоса шириной около шести метров. Муравьи уже успели занять хижины, расположенные ближе к лесу. До нашей хижины с продовольствием остается шесть - семь метров, надо что-то делать! Бросаем перед муравьиной ордой раскаленные угли, головешки, обливаем землю керосином и поджигаем. Но муравьи находят обходные пути и продолжают атаку! Разводим хлорамин, поливаем им землю... Борьба идет уже часа полтора. Наконец, муравьи отступают, исчезают внезапно и бесследно. А мы долго не можем заснуть, опасаясь нового нападения.

Конголезцы едят все, что дают джунгли: всевозможные травы, листья, плоды, лягушек, крокодилов, змей, антилоп и обезьян. Но основная их пища - маниока. Маниока -это кустарник с клубневидными корнями продолговатой формы, весом от одного - двух до пяти килограммов каждый. Клубни созревают через полтора года после посадки. Когда их выкапывают, тут же сажают черенок, отрезанный от верхушки растения. Существуют две разновидности маниоки: горькая и сладкая. Большим распространением в Конго пользуется горькая маниока, быстрее вызревающая. Собранную горькую маниоку в пищу употреблять нельзя: она ядовита, поэтому ее вымачивают в воде в течение четырех - пяти дней, потом очищают от кожуры и сушат на солнце. Только после этого маниоку можно употреблять в пищу. Высушенную маниоку размалывают в муку, которая называется маниоковой или тапиоковой. Из муки выпекается хлеб, готовятся супы и другие блюда.

В джунглях идет очень интенсивное химическое выветривание. Дождевые воды, насыщенные органическими кислотами гумусового ряда и углекислым газом (в результате отмирания и разложения огромного количества растительности), - активные разрушители горных пород. Твердые горные породы быстро превращаются в глину - кору выветривания, верхняя часть которой называется почвой. Почвы имеют большую мощность и кислый характер. Здесь господствует так называемый промывной режим. Обильные дождевые воды. Просачиваясь в почву, вымывают из нее такие легкорастворимые элементы, как калий, натрий, кальций. Даже малорастворимые соединения железа, алюминия, кремния и то частично растворяются и усваиваются из почвенных вод некоторыми растениями. Так, соединения кремния накапливаются в стволах бамбука, в листьях и плодах некоторых деревьев. Поэтому листья таких деревьев жесткие, их плоды "каменные", а ствол бамбука очень твердый.

Известно, что известь - необходимая составная часть скелетов животных, но как раз в джунглях и ощущается острый ее недостаток. Вероятно, небольшой размер животных влажных лесов - прямое следствие недостатка извести, выразившееся в уменьшении скелетов животных.

В саваннах выпадает меньше осадков. Почва промывается до определенной глубины, а затем влага из нее испаряется в атмосферу. В подобных условиях вынос из почвы даже достаточно подвижных веществ затруднен. Соли кальция остаются в почве, из которой усваиваются растениями и животными. Поэтому животные саванн значительно крупнее.

Интересно, что недостаток некоторых важных элементов в пище отрицательно сказывается и на человеческом организме. Так, советский геохимик А.И.Прельман полагает, что низкое содержание натрия в пище у жителей тропиков не обеспечивают потребностей человеческого организма (А.И.Перельман. Атомы в природе. М., 1965). Кроме того, во влажном экваториальном лесу много поваренной соли выделяется из организма с потом, что создает ее дефицит. Недостаток соли должен постоянно пополняться, ибо клетки нашего организма могут жить только в осолоненной среде. Потеря соли опасна для организма! Известный зоолог из ФРГ Б.Гржимек определил, что при температуре 50°С у человека в течение часа выделяется 1,14 литра пота. При потере


10 % веса своего тела он глохнет и теряет сознание, при 12 % - умирает (Б.Гржимек. Они
принадлежат всем. М., 1965). Поэтому наши врачи в Конго рекомендовали употреблять
побольше поваренной соли.           f

Середина июня. Стоит пасмурная, прохладная погода. В сухой период в джунглях почти всегда пасмурно, солнце проглядывает редко. Облачно, а дождей нет.

Нам тоже холодно. Мечтаем погреться на солнышке, а ночью - залезть в спальный мешок. Но спальных мешков у нас с собой нет. У каждого только по одному одеялу!

Наш путь сильно затрудняют заросли и завалы. Колючки всевозможных размеров царапают руки, рвут одежду; сильно надоедают мириады мелких мух. На тонких ветках небольших деревьев и на лианах висят термитники правильной шарообразной формы, словно футбольные мячи. Отбиваю кусочек от одного из них и бросаю в воду. На него бросается стайка мелких рыбешек. Термиты - лакомое блюдо рыбы.

Во второй половине дня, изрядно уставшие, остановились на ночлег. Рядом с нами много больших деревьев с крупными тяжелыми плодами. Рабочие расчистили для нас площадку не под ними, а на расстоянии десяти метров, чтобы падающие плоды не могли зацепить. Над площадкой мы натянули тент, поставили раскладушки - и жилье готово. Устраиваются и рабочие. Одна группа натянула тент, другая устроилась под зеленым шатром джунглей. Одни рабочие соорудили из жердей кровати (одну кровать на двоих), другие устроили на земле настилы из листьев. Положив на каждый по короткому бревну, под голову. Запылали костры, над которыми появились узелки с солью, мясом, маниокой и земляными орехами. Дым костра предохранит продукты от порчи.

В джунглях шумно и днем, и ночью. Слышится пронзительный звон цикад, грохот падающих плодов, кваканье лягушек, крики птиц, гортанные возгласы обезьянок, свист попугаев. Иногда раздается внезапный душераздирающий вопль какого-то животного. Возможно, схваченного хищником. Нередко над головой слышен странный звук, схожий с пыхтением паровоза или кузнечных мехов. Его издает в полете птица-носорог, получившая такое название за огромный клюв необычной формы.

На другой день, собираясь в маршрут, мы обнаружили, что ночью кто-то обгрыз ручки наших геологических молотков.

-Термиты ночью лакомились, - сказал с улыбкой Луи.

Бунгу ориентируется здесь как дома. Пробираясь сквозь заросли, он каким-то чудом выводит нас на места, где уже проходил когда-то: показывает свои зарубки на деревьях. На земле много кабаньих и антилопьих следов. Нам с Потаповым очень хочется есть и особенно пить. Рабочие жуют какие-то корни, едят траву, а на коротких привалах рубят низкорослые пальмы, растущие на болоте, извлекают из их стволов жирных светло-розовых червей и тут же отправляют в рот. Из одной пальмы извлекают червей тридцать -этакий обед на две персоны.

Уже темнело, когда устроили большой привал. Бунгу куда-то отлучился и вернулся с охапкой палок приблизительно метровой длины и в три пальца толщиной каждая. Бросил их в костер, через некоторое время вытащил, ободрал верхний слой и предложил мне попробовать сердцевину. Я страшно хотел есть и решился. Сердцевина оказалась нежной и приятной на вкус! С удовольствием съел несколько палок. "Салат джунглей", -пояснил с улыбкой Бунгу.

Поверхность этой лианы сплошь усеяна мелкими колючками, и она как будто предупреждает: "Не троньте меня, я колючая".

"А теперь не хотите ли напиться?". Я ответил очень хочу, но сырую воду из реки пить не буду, потерплю до лагеря (сырую воду в Конго пить не рекомендуется, чтоб не заразится шистозоматозом (заболевание, вызываемое в организме человека червями -


сосальщиками. В организм человека они проникают в виде личинок во время питья или при купании - через кожу). "Зачем же из реки?". Бунгу отрубил у меня на глазах кусок лианы с метр длиной и толщиной в руку.

Подставляйте рот, - предложил он. Из лианы потекла свежая и прохладная
вода, быстро утолившая жажду.

Лиана путешественников, - сказал Луи.

Отдохнув, снова тронулись в путь. Костры не тушили: джунгли не загорятся. Лес слишком пропитан влагой. В пути Бунту обратил мое внимание на большое дерево, кора которого была сплошь усеяна большими шишками. Он отрубил от шишки два кусочка. Один стал жевать, а другой передал мне. Я последовал его примеру. Но... мой рот обожгло чем-то резким, я задыхался, а Луи, улыбаясь произнес: "Это дерево - перец". Конголезцы охотно жуют кору этого дерева, запивая ее водой. В пути нам встретилась еще одна интересная лиана. Если ее лист потереть в пальцах и понюхать, то ощущается резкий запах, напоминающий запах аммиака. Конголезцы лечат ею насморк.

Вот это уже настоящий поцелуй джунглей! Может быть, я уже заражен сонной болезнью? А это смертельно. Много человеческих жизней унесла сонная болезнь в Африке. Но вот что меня удивило: рабочие не боятся этих мух и считают, что цеце для человека не опасна. Попробовал себя успокоить: "Наверное, в этих краях цеце не заражена паразитами...". Иначе почему так ведут себя рабочие?

Муха цеце - бич для скота (но укусила-то она меня!). От ее укусов гибнут быки, коровы и лошади. Козы и овцы к ее укусам не чувствительны. Их-то и разводят местные жители.

Муха цеце любит влажные затененные места: болота, берега рек и озер. Ее отпугивает мазь "Тайга" и диметилфтала. Она охотнее летит на черное, чем на белое. Поэтому там, где она водится, лучше всего носить белый костюм. Муха цеце (мы ее прозвали "летающая смерть") - живородящая, питается только кровью животных или людей. Без крови она погибает. Сама по себе муха цеце не ядовитая, но является переносчиком паразитов (трипанозом), которых она вместе с кровью всасывает у зараженных животных и людей. Трипанозомы, попав в тело мухи, начинают развиваться. Через две недели они "созревают" и могут убить человека или животное, если окажутся в организме того или другого, куда они попадают во время укуса. На месте укуса мухой цеце возникает волдырь около двух сантиметров в поперечнике, окруженный восковидной зоной. Через несколько дней он исчезает. Укушенный может его и не заметить. Первые симптомы болезни напоминают малярию. Потом наступает сонливость, апатия, головная боль, мышечная слабость, повышенная чувствительность кожи, меланхолия и, в конце концов, человек умирает в агонии.

Прививок от сонной болезни не делают, по-видимому, потому, что их профилактическое воздействие кратковременно. Поэтому геологу, путешественнику приходиться идти на риск: авось пронесет; а если и заболеешь - отдаться в руки эскулапов.

Муха цеце кусала нас неоднократно, но, к счастью, никто не заболел сонной болезнью. Муха - убийца оказалась без паразитов.

- Это у вас заболевание, которое по местному называется "шик", - сказала Нина Ивановна. Возбудитель болезни - земляная блоха. Она проникает под кожу и откладывает яйца, из которых возникают личинки. Нарыв сопровождается зудом. В чем вы, вероятно, убедились.

Реже поражал нас тропический миаз - болезнь, вызываемая личинками мух. Мухи откладывают в почву яйца, из которых образуются личинки. Личинки активно проникают в кожу человека и животных. На коже возникает нечто вроде фурункула с отверстием, ведущим в полость, в которой находятся личинки. Недели через две личинки достигают


полутора сантиметров длины. Свищ надо смазывать вазелиновым маслом. Из-за недостатка воздуха, личинки высовывают конец тела с дыхательным отверстием наружу. Их надо извлечь пинцетом, после чего быстро наступает выздоровление.

В Конго нас подстерегала еще одна болезнь - тропическая малярия. В начале никто из нас даже не предполагал, что может заболеть ею. Мы регулярно глотали хлорамин и были уверены в том, что никакие анофелесы нам не страшны. Но не тут-то было. Некоторые мои коллеги все же заболели малярией.

У меня тропическая лихорадка началась уже в Москве. Сначала я подумал, что простудился или загрипповал. Но врачи сразу же определили малярию и тут же отправили меня в больницу, где недели через две меня поставили на ноги.

Да, я ел сырые и печеные бананы. Их пекут в углях, как у нас картошку. Ел банановый суп с арахисом. А сегодня Шарль, приготовил жареные бананы. Очистил их от кожуры, обжарил в масле, потом налил на сковородку немного виски и зажег ее. Бананы получились на славу. По вкусу они, пожалуй похожи, на наши русские оладьи с яблоками. Плод авокадо по форме схож с грушей, но больших размеров. Его тонкая зеленовато-фиолетовая оболочка начинена желтовато-зеленоватой очень питательной массой, содержащей чуть ли не все известные витамины. Авокадо можно есть без специй, но он приторен. Больше всего нам нравился авокадо, приготовленный следующим образом. Его разрезают на две половинки, извлекают зерно величиной с голубиное яйцо, очищают мякоть от тонкой коричневой пленки. В лунку каждой половинки добавляют мелко нарезанный лук, соль, перец, арахисовое масло, чайную ложку сухого вина, все тщательно перемешивают - закуска готова. Скажу вам: великолепная закуска! Именно таким образом приготовил авокадо Шарль. И несколько слов о чудесной папайе. По вкусу она напоминает дыню, но в ней содержится до 75 % сахара. И много различных витаминов, а также папин, который улучшает пищеварение, излечивает язвы желудка и другие желудочно-кишечные заболевания. Плоды дынного дерева быстро восстанавливают силы переутомленных людей. Однако папайю (мамон) приятнее есть, полив мякоть лимонным соком; без него она слишком приторна. Листья дынного дерева используются в народной медицине для лечения лихорадки.

Густая крона деревьев джунглей не пропускает солнечных лучей, поэтому под пологом влажного экваториального леса, как считают ученые-ботаники, плохо развиваются растения - витаминогасители. Зато во влажной, сумрачной обстановке, где все гниет и разлагается, обильно развиваются болезнетворные бактерии. Порождающие в людях различные недуги.

В ту ночь мне казалось, что на свете вообще нет ничего, кроме этих джунглей, этого сумрачного трехъярусного леса, удручающе действовавшего на психику и растворившего нас среди деревьев - великанов, в хаосе буйной растительности. В сибирской тайге, и особенно в подмосковном лесу, я никогда не чувствовал себя так угнетенно.

Мы с Сунатом отведали и вареных и печеных плодов масличной пальмы. Оболочка плода не очень приятна на вкус: приторна и жестковата, особенно если есть ее с кожурой. Поэтому мы высасывали мякоть. А кожуру выбрасывали. Наши спутники ели плоды с кожурой. Вскоре все плоды были съедены, вокруг валялись только косточки...

Дерево, излечивающее ряд болезней и успокаивающее зубную боль, существует в саваннах Западной Африки. Это саркоцефалюс, или, как его называют, дерево - аптека. На

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

этом дереве растут вкусные крупные плоды, напоминающие шиповник. Из коры получают густую массу желтого цвета, которой местные жители лечат малярию и желудочные болезни. Древесный отвар способствует пищеварению и восстанавливает силы, сок молодой коры успокаивает зубную боль и сохраняет зубы от порчи. Стертые в порошок корки плода отлично заменяют хинин. Этим же порошком лечат раны, он хорош и как дезинфицирующее средство. Сок дерева целебен потому, что в нем содержатся алкалоиды, убивающие бактерий.

Закончив полевые работы в верховьях реки Мамы, мы решили не ждать лодок, которые должны были прийти за нами из поселка. А спуститься по реке на плоту. Мы знали. Что плыть по Маме небезопасно: в реке встречались огромные валуны, на которые можно налететь и опрокинуться. Поэтому перед отплытием приняли лоцию, отметив на схеме наиболее опасные места. И пустились в путь. Нас четверо. Двое постоянно держали вахту: один стоял на корме за рулем, другой сидел впереди, на краю плота. И наблюдал за бурным потоком. Он должен был заранее предупреждать рулевого об опасности.

С обеих сторон глядел на нас задумчивый, великолепный в своей красе осенний лес. По реке шла шуга. Подсвеченная солнечными лучами, она играла разнообразными бликами. Природа была очарования. У всех радостное настроение. Мы отдыхали после трудного лета. И наш вахтенный, что греха таить, по-видимому, задремал и вовремя не заметил опасности. Когда он крикнул: "Камень, держи левее", - было уже поздно. Плот, -зацепив за валун краем, резко накренился, и мы оказались в ледяной воде. Над водой только три бревна нашего огромного плота, на которые мы и выбрались, стуча зубами от холода. К счастью, у одного из товарищей была в кармане фляга со спиртом. Отпив по глотку и придя немного в себя, стали думать. Что же предпринять. Решили попытаться сдвинуть плот. Опускаемся попарно в ледяную воду, толкаем его, напрягаясь изо всех сил, но ... безуспешно. Плот крепко сидел на валуне.

Тогда мы стали звать на помощь. В ответ слышалось только эхо. Наши голоса осипли. Наступила ночь. Стоя, прижавшись друг к другу, мы пели. Глаз не смыкали. Заснешь - свалишься в воду. С нетерпением ждали рассвета, надеясь услышать ржание лошадей, тянущих лодки вверх по реке. Начало светать, подошел полдень, а лодок не было. Добраться до берега, преодолев ледяной поток метров пятьдесят шириной, было мало шансов. Человек неминуемо бы погиб, тем более мы ослабли от холода и голода. Представили даже невероятное: человек доплыл до берега. Но что ему делать дальше? Замерзший, не имеющий возможности развести костер, он погиб бы в лесу. Поэтому просьба нашего товарища была отклонена. Решили ждать...

Настала вторая ночь. Среди ночи тот товарищ, который хотел доплыть до берега. Внезапно закричал: "Лодки ... лодки ... Я слышу ржание лошадей". Но никаких лодок не было и должно было быть: кони и лодки могли появиться только днем. У нашего товарища начались галлюцинации.

Не знаю, что было бы с нами, если бы не подоспели лодки. Они подошли днем, и мы были спасены.

До Димоники не доехали километров пятьдесят, остановились на ночлег. Нас встретила туча мокрецов. Когда их кружится много, они напоминают пыльное облако. Через считанные минуты они так нас искусали, что уши, голова и руки начали нестерпимо зудеть. На теле появились красные волдыри. Мы поскорее вбежали в дом. Но и в доме мокрецы продолжали жалить и с каким-то остервенением. Нигде нет спасения от этих фуру. Вспомнились слова из одной книги, которую читал перед отъездом в Конго. Ее автор выразился примерно так: вряд ли природой создано что-либо более неприятное для человека, чем мокрецы.

Спали под марлевыми пологами: было душно, но и мокрецы не беспокоили.

 


 И вот мы продираемся сквозь паутину лиан. У нас нет мачете, чтобы прорубать проход, идти очень трудно. "Пожалуй, лучше идти по любой воде, чем так мучиться", -думал я. Конголезцы давным-давно поняли: река - лучшая дорога в джунглях. Когда мы уже почти обогнули плес, нас внезапно что-то обожгло. Словно сотни раскаленных игл вонзились в голову, лицо, руки, грудь. Машинально хватаюсь рукой за голову и снимаю пригоршню ... мелких муравьев. Кажется, схожу с ума: вместе с Богомоловым бросаемся как очумелые в воду, надеясь уменьшить жгучую боль. А она не уменьшается, муравьи продолжают жалить. Снова вылезаем на берег, сдираем с себя одежду и кричим благим матом. На крик бегут рабочие, не понимая что случилось. Наконец они около нас. Спешно снимают с нас муравьев, а мы с Богомоловым дрожим, как в лихорадке. Появилась тошнота, раскалывается голова, у меня онемела правая рука. Поднялась температура, на теле выступила красная сыпь. Продолжать маршрут не было сил. Совсем больные вернулись в лагерь.

По совету рабочих пили отвар травы, глотали аспирин. Ночь была очень тяжелой. Утром наступило облегчение. Через два дня мы были здоровы. Так негостеприимно встретили нас майомбинские джунгли.

Ночью я увидел созвездие Большой Медведицы. И вспомнил, как однажды на Родине меня здорово оно выручило. Это было в тайге, в верховьях Бирюсы - притока Ангары. Возвращаясь из маршрута в лагерь, попал в болото. Пока из него выбирался, стемнело. Отдышавшись на сухом месте, полез в сумку за компасом. Хотелось поскорее сориентироваться и шагать в лагерь. Но... о ужас, сумка оказалась пустой. Я потерял компас в болоте. На миг меня, мокрого и продрогшего, охватило отчаяние. Я не знал, в какой стороне лагерь. Не мог развести костер, чтобы обсушиться: спички отсырели.

- Что же предпринять? - размышлял я. А на небе уже появились звезды. И вдруг меня осенила мысль: ведь я могу сориентироваться по Большой медведице. Поворачиваюсь кругом, искал это созвездие. Но за деревьями его не было видно. Тогда полез на высокое дерево. Озябшие плохо слушались. Но чем выше я забирался, тем мне становилось теплее. И, наконец, я увидел Большую Медведицу. Потом, быстро нашел Полярную звезду. Теперь я твердо знал, где север и юг. Спустился и зашагал к лагерю.




Возврат к списку



Пишите нам:
aerogeol@yandex.ru, cess@aerogeologia.ru